ИСТОРИЯ РОССИЙСКОВА ЧАСТНОВА ПРАВА

Другой попыткой законодательного отражения идеи оборота прав являются положения тома X Свода Законов, который предусматривал разделение имущества на два вида: наличное и долговое. Положения об этом содержались в Главе III «Об имуществах наличных и долговых» Книги второй «О порядке приобретения и укрепления прав на имущества вообще» и имели следующее содержание: «418. Имущества долговые суть все имущества, в долгах по другим лицам состоящие, и все то, что нам принадлежит по договорам, заемным письмам, векселям и всякого рода обязательствам. 419. К составу долговых имуществ принадлежат и иски наши на других по сим имуществам».

Интересным представляется то обстоятельство, что на основе приведенных положений Правительственный Сенат выработал правоприменительную практику, которая в целом образовала институт уступки обязательственных прав (требований), который в полной мере отвечал существующим в то время потребностям регулирования оборота названных прав35. Например, Правительственный Сенат рассуждал следующим образом: коль скоро обязательственные права названы законом имуществом, а лицо, которому принадлежит имущество вправе свободно им распоряжаться, тогда и кредитор своим правом «волен распоряжаться по своему усмотрению». Созданное Сперанским разделение имуществ на наличное и долговое по-разному трактовалось в цивилистике. Одни приходили к выводу, что это нормативное закрепление разделения прав на вещные и обязательственные, другие не соглашались и утверждали, что в данном случае воспроизведено римское деление вещей на телесные и бестелесные.

Но, несмотря на такое расхождение во мнениях, все соглашаются с тем, что в Своде законов гражданских отразилось разделение corporales и incorporales. Конечно, буквальный смысл ст.ст. 418 и 419 т. X указывает на разделение имущества на вещи и обязательственные права. Правильность такого объяснения находит себе полное подтверждение и в том определении этих имуществ, которое Сперанский давал в своей записке «О содержании и расположении свода законов гражданских»: имущества долговые определены им как jus ad rem или obligationes. В дореволюционной литературе взгляда на гражданский оборот как на оборот имущественных прав придерживался К. Анненков. Касательно рассматриваемого положения он указывал, что уже одно обстоятельство отнесения законом прав обязательственных или прав требований к категории имуществ «дает право заключить, что и эти права, как и всякое другое имущество, могут быть предметом различных сделок и могут, следовательно, состоять в обороте, несмотря на то, что они и представляются имуществом нереальным – res incorporales». Ни о каких других правах как самостоятельных объектах гражданских прав т. X Свода Законов в общих правилах о разного рода имуществах как объектах прав не упоминает.

В виду отсутствия в Своде Законов общих постановлений о правах как вещах бестелесных, Свод характеризовался как «отрывочный» по своим регламентивным качествам акт и регулирование его менее достаточно, чем права римского. Вместе с тем, отмечал К. Анненков, такое положение не явилось препятствием для цивилистической доктрины подвергнуть анализу законодательство с точки зрения нормирования им оборота прав, однако, при этом уже использовалось не «освященное» российским законодательством понятие, а римское res incorporales.

Вслед за К. Кавелиным, К. Анненков предлагал рассматривать исключительные права как res incorporales и как такую категорию прав относить к категории не вещей телесных, но бестелесных, которые в совокупности суть объекты гражданских прав. По его мнению, доказательством такому выводу не могут не служить также как те сделки, предметом которых они могут быть, так равно и последствия перехода их по праву наследования. Далее, К. Анненков из ст. 514 и 535 X т. выводит, что отдельные правомочия, входящие в состав права собственности, могут быть отнесены к категории вещей бестелесных как объектов, могущих иметь особую оборотность от самого права собственности в целом его составе. Причем к таким правомочиям им относятся не только владение и пользование имуществом, но и другие, более частные и ограниченные правомочия на «пользование какими-либо отдельными правами или выгодами в имуществе, и притом, и такими правами, для осуществления которых владение имуществом может представляться и необходимым».

Путем приведения широкого нормативного материала К. Анненков доказывает, что правомочия эти как особые самостоятельные права, отдельные от права собственности, в руках их приобретателей не теряют значения особых объектов прав, как res incorporales, могущих быть предметом различных сделок, заключаемых ими с посторонними лицами. Тщательной оценке подвергнуты права, приобретаемые по концессиям, некоторые имущественные публичные права (требования об уплате некоторых сборов), право на принятие наследства, алиментные права, и там, где ученый находил в законодательстве подтверждения допустимости совершения в отношении того или иного права сделки, он относил его к бестелесным вещам, объектам гражданских прав.

В заключение своего анализа регулирования оборота имущественных прав К. Анненков указал, что «все рассмотренные положения достаточно, кажется, доказывают то положение, что и у нас, подобно тому, как это было прямо установлено правом римским, к категории этого рода объектов прав могут быть отнесены не только права обязательственные, которые наш закон в его общих правилах об имуществах, как объектах прав, прямо относит к разряду таких имуществ, но и права вещные, в их
различных правомочиях, отдельных от права собственности».

Таким образом, положения Свода Законов об имуществе послужили не только основой регламентации оборота обязательственных прав посредством правоприменительной практики, но явно выступали опорой для доктринальных выводов о необходимости правового регулирования оборота и других имущественных прав. Приходится только сожалеть, что разрабатываемая К. Анненковым концепция оборотных гражданских прав не нашла своего развернутого отражения в последующих российских кодификациях гражданского права.

Проект гражданского уложения, Раздел II («Имущества») открывает статьей 31, которая предусматривает, что «имущества суть недвижимые или движимые». Рабочая комиссия по разработке проекта отбросила деление вещей на телесные и бестелесные, равно как и деление имущества на долговое и наличное, указав, что они принадлежат к числу теоретических построений, которые могут существовать и независимо от упоминая о них в законе, почему и не введены в проект47. Разработчики проекта все же оговариваются, что проект не отвергает, что к числу «имуществ движимых или недвижимых, по принадлежности, относятся не только материальные вещи, но и права, как-то: требования по обязательствам, акции или паи в товариществах, права на фирму, авторские права» (подобно ст. 529 ФГК, ст. 37 проекта прямо относит названные права к движимому
имуществам) и т.п.

Термин «имущественные права» использовался в проекте для обозначения прав, имеющих имущественную ценность (ценных прав). Это вытекает из ст. 55 Проекта: «имущественные права, которые по закону или по существу своему не связаны неразрывно с определенным лицом, могут быть передаваемы другим лицам и переходят по наследству»49. Рабочая комиссия охарактеризовала эту статью как указывающую «на одно из главных свойств имущественных гражданских прав, а именно на способность быть предметом юридического преемства, ограничивается известными исключениями». В целом все-таки следует признать, что Рабочая комиссия не в достаточной мере оценила отвергнутые деления, а точнее, потребность в регулировании оборота прав. Вероятно, положения о правах как о движимых вещах служили бы опорой для регулирования оборота прав.

Гражданский кодекс РСФСР 1922 г. вслед за Проектом также не содержал ни разделения вещей на телесные и бестелесные, ни иного легального термина, из которого можно вывести правовое регулирование отношений по поводу передаваемых гражданских прав. Однако, ГК РСФСР 1922 г. все-таки предусматривает, что (а) предметом купли-продажи могут быть не только вещи, но и «долговые требования и другие права» (ст. 202), (б) предметом залога может быть всякое имущество, не изъятое из оборота, в том числе долговые требования и право застройки. Из приведенных положений видно, что термин «имущество» выполняет роль понятия «объекта гражданских прав», в которое входят и передаваемые права. Регулирование оборота прав в российских традициях происходит как с помощью специального нормирования отношений по поводу прав, так и с помощью общего приема, то есть путем использования понятия «имущество».

Добавить

КОММЕНТАРИИ

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.