В развитие учения С.А. Шейфера о формировании доказательств

Изучению теоретических основ доказывания всегда уделялось значительное внимание в трудах отечественных процессуалистов – эта специфическая область уголовно-процессуальных знаний обладает особой притягательностью для исследователя, открывая перед ним неисчерпаемые возможности постижения природы доказательств и уяснения правовой сущности процесса познания обстоятельств совершенного преступления.
Неоценимый вклад в развитие уголовно-процессуальной теории внес Семен Абрамович Шейфер, чьи работы обогатили учение о следственных действиях, заложили фундамент для современного понимания процесса формирования доказательств, вдохновляя исследователей на дальнейшее углубление знаний об этом феномене.
Для изучения процесса формирования доказательств необходимо прежде всего определиться с его местом в системе доказательственной деятельности в уголовном судопроизводстве. Специфика уголовно-процессуального доказывания обусловливает наличие разных подходов к пониманию этой деятельности, к ее периодизации и разделению на отдельные составляющие. Одним из чаще применяемых в науке способов анализа сущности доказывания считается изучение его элементов или этапов, отражающих познавательно-удостоверительные акты субъектов доказывания в той логической последовательности, которая присуща установлению обстоятельств происшедшего события.
В современной процессуальной науке и криминалистике для наполнения структуры доказывания предпочтение отдается термину «элементы» [1–5]. Хотя некоторые авторы обе категории (элементы и этапы) употребляют в синонимичном значении [6, с. 74, 75, 79]. Так, С.А. Шейфер говорит о собирании (формировании) доказательств как о начальном элементе процесса доказывания, одновременно далее отмечая, что доказательства собираются на начальном этапе доказывания [7].
Представляется правомерным употребление обеих категорий к содержанию процесса доказывания, но в определенном контексте. Так, когда речь идет о структуре этого вида уголовно-процессуальной деятельности в «статике», уместно применять термин «элемент». Характеризуя познавательно-удостоверительные акты субъектов доказывания во временном или логико-деятельностном аспекте (в «динамике»), целесообразно использовать термин «этап», когда анализируется очередность познавательных операций.
Не менее дискуссионным в уголовно-процессуальной теории является вопрос о количественном составе и наименовании этих структурных элементов доказательственной деятельности. Причем ряд исследователей по данному аспекту занимает весьма оригинальную позицию. Так, В.А. Лазарева предлагает пересмотреть понятие доказывания в его традиционном смысле и понимать под ним деятельность, направленную на обоснование обвинения [8, с. 14], тем самым акцентируя такую сторону процессуальной деятельности, как доказывание-обоснование. С.А. Шейфер не разделяет мнения В.А. Лазаревой о том, что познавательная деятельность следователя есть не доказывание, а деятельность органов уголовного преследования по установлению и обоснованию вины лица в совершении преступления [7]. Он не согласен с точкой зрения В.А. Лазаревой, что собирание, проверка и оценка доказательств – это не доказывание в традиционном смысле [9, с. 37, 43].
Некоторыми учеными высказываются радикальные предложения по изменению структуры процесса доказывания: «Вернее всего было бы исключить из понятия «доказывание» «собирание» доказательств, так как последнее является основой, а не самим процессом доказывания обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ» [10].
Автор этого суждения явно ассоциирует доказывание только с оперированием собранной доказательственной информацией, отрицая значение самого процесса формирования этой информации в структуре доказывания.
Ранее в уголовно-процессуальной науке высказывались предположения о существовании двух элементов доказывания: собирания и использования доказательств.
Н.А. Селиванов при этом включал в понятие «использование доказательств» их исследование, оценку и применение [11, с. 103–104]. А.Р. Ратинов и Н.А. Якубович выделяли в содержании процесса доказывания органически связанные между собой элементы: собирание доказательств, их закрепление, проверку и оценку [12, с. 298, 300]. В собирание доказательств они включали их поиск (розыск), обнаружение и получение (извлечение) содержащейся в них информации органом расследования и судом. Такой подход отражает «активный аспект познавательной деятельности», когда субъект доказывания совершает предусмотренные законом действия для обнаружения и получения нужных сведений. Однако действующий УПК РФ (ч. 2 ст. 86), равно как и УПК РСФСР (ч. 2 ст. 70), упоминает и «пассивный аспект» в собирании доказательств, когда сведения и предметы могут быть представлены участниками процесса. Эти законодательные установления подтверждают, что в собирание доказательств необходимо включать и эту компоненту («пассивный аспект»).
Весьма специфична позиция М.С. Строговича [13, с. 302], В.З. Лукашевича [14, с. 5], А.Р. Ратинова и Н.А. Якубович [12, с. 298, 300], В.С. Балакшина [15, с. 110] в отношении закрепления доказательств, которое данные ученые воспринимают не как часть собирания доказательств, а в качестве самостоятельного этапа (элемента) процесса доказывания. Однако нам видится более верным утверждение С.А. Шейфера: «Вопреки мнению некоторых исследователей, формирование доказательств не сводится лишь к закреплению полученной информации, а само закрепление не есть отдельный этап собирания (формирования) доказательств, так как представляет собой органичный, неотделимый элемент этой деятельности» [7].
Необходимо также обратить внимание на то, что в структуру доказывания некоторые авторы [16, с. 380; 17, с. 9] наряду с упоминаемыми законодателем собиранием, проверкой и оценкой доказательств включают также и их использование (несколько в иной интерпретации, чем Н.А. Селиванов, чью позицию мы анализировали ранее).
Очевидно, что доказательства собираются и исследуются прежде всего для целей правоприменения. Сама логика правоприменительного процесса (каковым является уголовный процесс) предусматривает установление фактической основы дела, позволяющей применить норму уголовного закона, подчеркивает М.Т. Аширбекова [18, с. 301]. Следовательно, вполне логично включать в элементный состав доказательственной деятельности и использование доказательств. И хотя законодатель не включает в структуру доказывания, закрепленную в ст. 85 УПК РФ, элемент «использование» доказательств, тем не менее анализ ряда нормативных установлений действующего УПК подтверждает, что такой элемент присутствует в качестве нормативно регламентированного компонента доказательственной деятельности (ч. 1 ст. 75, ст. 89 УПК РФ).
С учетом этого можно констатировать, что нормативная структура доказывания, закрепленная в статьях УПК РФ, размещенных в главах 10 и 11, представлена следующими элементами: 1) собирание доказательств; 2) проверка доказательств; 3) оценка доказательств; 4) использование доказательств.
Безусловно, нормативная структура, зафиксированная в законе, не в состоянии в полной мере отражать все нюансы сложного явления – доказывания. Доказывание в уголовном процессе не может быть всесторонне проанализировано только в одной системе координат, предлагаемой нам законодателем – такое структурирование схематизировано, условно и не отражает в полной мере всех важных аспектов доказывания. Данный тезис в первую очередь справедлив для определения сущности начального элемента доказывания, обозначаемого в УПК РФ как собирание доказательств.
Этот термин традиционно используется в законодательной лексике. Так, еще в Уставе уголовного судопроизводства 1864 г. упоминается о «собрании доказательств» (ст. 266, 281), аналогичное словосочетание использовано и в ст. 114 и 306 УПК РСФСР 1922 г. наряду с более современной формулировкой ст. 63: «Порядок собирания, хранения и рассмотрения вещественных доказательств и письменных документов…». При этом искусственность данного термина (доказательства в принципе не собираются, т. к. в природе они сами по себе не существуют, а приобретают такой статус благодаря познавательно-удостоверительным актам следователя, дознавателя, суда) не препятствовала его использованию в конструировании соответствующих уголовно-процессуальных норм. Дело в том, что текст уголовно-процессуального закона рассчитан на неопределенно широкий круг «пользователей», что вынуждает законодателя применять упрощенные формулировки, доступные для уяснения и длительное время находящиеся в уголовно-процессуальном обороте. Введение в законодательную лексику вместо слова «собирание» категории «формирование» применительно к доказательствам повлекло бы неадекватное восприятие соответствующей доказательственной деятельности, которую неискушенные «пользователи» могли бы толковать как деятельность по «фабрикованию» доказательств. Так, к примеру, собирать можно только то, что уже существует, а формировать – то, чего еще нет, что предстоит еще создать. Именно данный аспект объясняет устойчивое и последовательное использование законодателем термина «собирание» применительно к доказательствам, несмотря на его неточность и определенную некорректность.
Само собирание доказательств в интерпретации законодателя предстает как: 1) деятельность властных субъектов уголовного процесса, состоящая в производстве следственных и иных процессуальных действий, предусмотренных УПК; 2) соответствующая деятельность защитника, который вправе собирать доказательства путем получения предметов, документов и иных сведений, опроса лиц с их согласия, истребовавтсьлетазакод иинаворимроф о арефйеШ .А.С яинечу еитивзар В25 ния справок, характеристик, иных документов от органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и организаций. Очевидно, законодатель не мог в одной статье раскрыть все процессуальные возможности по собиранию доказательств, дать полный анализ элементам указанной деятельности. Именно эта лаконичность, обусловленная спецификой законодательной техники, порождает неоднозначные подходы к пониманию собирания доказательств в процессуальной и криминалистической литературе.
Безусловно, термин «формирование доказательств», введенный в научный оборот С.А. Шейфером, более точно отражает сущность удостоверительно-познавательной деятельности следователя, дознавателя, суда по вовлечению в орбиту уголовногосудопроизводства доказательственной информации путем ее преобразования в форму доказательств, предусмотренных уголовно-процессуальным законом. Процесс формирования доказательства, по мнению этого авторитетного ученого, характеризуется многократным отражением события: сначала оно отражается в окружающем мире, оставляя в нем материальные и идеальные следы, затем эти следы воспринимаются субъектом доказывания, отражаются его сознанием и объективизируются в материалах дела, превращаясь в доказательства в уголовно-процессуальном смысле.
С.А. Шейфер верно отмечает, что доказательство можно считать сформированным с момента закрепления с помощью предусмотренных законом средств фиксации. Закрепление доказательств – это завершающий элемент их формирования, без которого эту деятельность законченной считать нельзя [7; 19, с. 28]. Именно такая последовательность отражает генезис судебных доказательств в уголовном судопроизводстве.
После удостоверения появляется новая сущность – судебное доказательство, которое представляет собой трансформировавшуюся первичную информацию, закрепленную в установленном законом порядке, приобретшую процессуальную форму.
Итак, какое место в процессе доказывания занимает формирование доказательств, компонентом какой познавательной конструкции оно является, если в нормативной структуре законодатель его не выделяет? С учетом осуществляемых на первоначальном этапе процесса доказывания операций поискового, познавательного (отражение и преобразование информации) и удостоверительного (трансформация сведений «для себя» в сведения «для других» адресатов доказывания) характера полагаем, что формирование доказательств является определенным этапом в логико-деятельностной структуре уголовно-процессуального доказывания. Данную структуру можно представить в виде единства 4 компонентов: 1) формирование доказательств; 2) проверка доказательств; 3) оценка доказательств; 4) использование доказательств. Эта конструкция во многом воспроизводит нормативную структуру доказывания, что вполне объяснимо: законодательные установления определяют границы дозволенного в уголовно-процессуальной деятельности субъектов доказывания, ориентируют ее, подчиняя решению определенных задач.
Нормативная структура доказывания выделяется нами с точки зрения закрепления в законе атрибутов и этапов этой деятельности. Однако именно в контексте логикодеятельностного подхода раскрываются специфические черты особого компонента доказывания – формирования доказательств, которое можно рассматривать как совокупность определенных поисковых, познавательных и удостоверительных актов.
С учетом ранее изложенного анализа компонентов доказательственной деятельности считаем целесообразным выделять в формировании доказательств следующие виды деятельности (см. рис.).
Данная схема отображает внешние проявления деятельности по формированию доказательств. Однако следует помнить, что формирование доказательств включает в себя не только практическую деятельность, но и умственную деятельность, которая целеполагает и предопределяет практические действия; сопровождает каждый деятельностный акт и отражает, трансформирует полученные в ходе практической деятельности сведения в новый вид информации; контролирует ход документальной фиксации трансформированной информации в виде судебных доказательства.
Выделенные нами в схеме элементы деятельностной структуры формирования доказательств показывают два пути вовлечения сведений в орбиту познавательной деятельности субъекта доказывания: «А» – целенаправленный поиск сведений и их источников уполномоченными органами и должностными лицами; «В» – добровольное представление информации гражданами, должностными лицами, которые по собственной инициативе предоставляют в распоряжение уполномоченных органов и должностных лиц сведения, предметы, документы для приобщения их к делу в качестве доказательств.
Таким образом, формирование доказательств является определенным этапом в деятельностной структуре уголовно-процессуального доказывания, представляющей собой единство 4 компонентов: формирования, проверки, оценки и использования доказательств. Деятельностная структура самого формирования доказательств (с учетом различных путей вовлечения сведений в познавательную деятельность субъекта доказывания) может быть схематично изображена таким образом: – поиск сведений и их источников ® обнаружение сведений и их источников в ходе следственных действий ® фиксация обнаруженной доказательственной информации; – поиск сведений и их источников ® обнаружение сведений и их источников у граждан и должностных лиц ® истребование у них этих сведений и их источников ® получение этих сведений и их источников уполномоченным субъектом ® фиксация полученной доказательственной информации; – добровольное представление информации гражданами, должностными лицами ® получение этих сведений и их источников уполномоченным субъектом ® фиксация полученной доказательственной информации.
Полагаем, что изложенные в данной работе суждения способствуют дальнейшему развитию учения С.А. Шейфера о формировании доказательств.

Библиографический список
1. Безлепкин Б.Т. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный). 9-е изд-е, переработ. и доп. М., 2010.
2. Доля Е.А. Формирование доказательств на основе результатов оперативно-розыскной деятельности. М.: Проспект, 2009.
3. Зинатуллин З.З. Уголовно-процессуальное доказывание. Ижевск, 2003.
4. Лупинская П.А. Решения в уголовном судопроизводстве: теория, законодательство, практика. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2010.
5. Михайловская И.Б. Процесс доказывания и его элементы // Уголовно-процессуальное право Российской Федерации. М., 2006.
6. Орлов Ю.К. Структура судебного доказывания и понятие судебного доказательства // Вопросы борьбы с преступностью. М., 1978. Вып. 28.
7. Шейфер С.А. Доказательства и доказывание по уголовным делам: проблемы теории и правового регулирования. М., 2009. [Электронный ресурс]. Доступ из СПС «КонсультантПлюс».
8. Лазарева В.А. Влияние состязательности уголовного судопроизводства на понятия теории доказательств // Юридический аналитический журнал. 2006. № 1(15).
9. Лазарева В.А. Проблемы доказывания в современном уголовном процессе России. Самара, 2007.
10. Чернов Р.П. Свидетельские показания как источник доказательств // Адвокат. 2005. № 5. [Электронный ресурс]. Доступ из СПС «КонсультантПлюс».
11. Селиванов Н. А. К вопросу о понятии и системе криминалистики // Вопросы борьбы с преступностью. Вып. 26. М., 1977.
12. Ратинов А.Р., Якубович Н.А. Понятие и содержание процесса доказывания // Теория доказательств в советском уголовном процессе / отв. ред. Н.В. Жогин. М., 1973.
13. Строгович M.С. Курс советского уголовного процесса. М., 1968. Т. 1.
14. Лукашевич В.З. Гарантии прав обвиняемого в стадии предания суду. Л., 1966.
15. Балакшин В.С. Доказательства в теории и практике уголовно-процессуального доказывания (важнейшие проблемы в свете УПК Российской Федерации): дис. ... д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 2005.
16. Белкин Р.С. Курс советской криминалистики. Т. II. Частные криминалистические теории. М., 1978.
17. Кузнецов Н.П. Доказывание и его особенности на стадиях уголовного процесса России: автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. Воронеж, 1998.
18. Аширбекова М.Т. Принцип публичности уголовного судопроизводства: понятие, содержание и пределы действия: дис. … д-ра юрид. наук. Волгоград, 2009.
19. Шейфер С.А. Доказательства и доказывание по уголовным делам: проблемы теории и правового регулирования. Тольятти, 1998.

Добавить

КОММЕНТАРИИ

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.